Президент Финляндии Александр Стубб и премьер-министр Норвегии Йонас Гар Стёре 27 октября 2026 года провели полуторачасовой телефонный разговор с главой России Владимиром Путиным. Выступая на сессии Северного совета в Хельсинки, финский лидер рассказал, что контакт готовился в тесном взаимодействии с Владимиром Зеленским и спецпосланником США Стивом Уиткоффом. Сразу после завершения звонка украинская сторона получила получасовой отчет о переданных сигналах, ключевым из которых стало требование остановить удары по гражданской инфраструктуре перед планируемой в ноябре четырехсторонней встречей в Абу-Даби.
Дипломатический демарш Метте Фредериксен
Несмотря на одобрение инициативы украинской стороной, переговоры вызвали резкую реакцию премьер-министра Дании Метте Фредериксен. Находясь с официальным визитом в Хельсинки, она публично раскритиковала действия коллег прямо на площадке принимающей стороны, назвав звонок «сольным проходом» (going solo) и опасным шагом, раскалывающим Европу. Подобный демарш в адрес финского руководства стал редким отступлением от традиционно сдержанного скандинавского дипломатического этикета.
Критика со стороны Копенгагена выглядит особенно контрастно на фоне недавнего кризиса вокруг Гренландии. Когда притязания Дональда Трампа на арктический остров поставили под удар датские национальные интересы, Фредериксен не стала дожидаться многосторонних согласований в Брюсселе. Она пошла на прямые контакты с Белым домом, задействовала двусторонние дипломатические каналы и лично согласовала компромиссные оборонные договоренности. Однако когда Хельсинки и Осло применили точно такую же тактику ради безопасности собственных сухопутных и морских рубежей, в Дании сочли этот шаг нарушением общеевропейской дисциплины.
Разница в подходах во многом продиктована географией. Не имеющая общих границ с Россией Дания может позволить себе курс на абсолютную дипломатическую изоляцию Москвы. Финляндия и Норвегия, напротив, делят с РФ сотни километров сухопутных и морских рубежей и вынуждены сохранять экстренные линии связи для предотвращения пограничных инцидентов.
За эмоциональной риторикой датского премьера просматривается и другой расчет. Европейская пресса сейчас активно обсуждает кандидатуры на роль будущего спецпосланника ЕС на переговорах в Абу-Даби, называя в числе претендентов Александра Стубба, главу Евросовета Антониу Кошту и саму Фредериксен. Критикуя коллег за мягкость, Фредериксен возможно хочет всем доказать, что именно она — идеальный жесткий переговорщик от Европы.
Йонас Гар Стёре ответил критикам довольно жестко: «За последние 4 года у ЕС не было единого мнения или единого подхода… Мы говорим только от своего имени, но этот вопрос обсуждался достаточно подробно, и все наши союзники были заранее проинформированы».
Юридическая автономия против солидарности Союза
Претензии к законности действий Стубба и Стёре юридически несостоятельны. Норвегия вовсе не входит в Евросоюз и связана с соседями лишь рамками северного сотрудничества и блоком НАТО. Что касается Финляндии, то по Договору о ЕС внешняя политика и национальная безопасность остаются исключительным суверенным правом национальных правительств. Лидер любого государства союза имеет полное юридическое право вести переговоры с иностранными коллегами в двустороннем порядке.
Статья 24 Договора обязывает членов блока действовать «в духе солидарности», но это политическая декларация, а не правовой запрет. Официальный мандат от Совета ЕС требуется только в двух случаях: при заключении общих торговых соглашений либо если политик уполномочен говорить от лица всех двадцати семи стран союза. Стубб и Стёре выступали исключительно как главы собственных государств, поэтому формальных норм союза не нарушили.
Дипломатическая ловушка
Стоит отметить, что сам факт звонка Стубба и Стёре стал следствием затяжного кризиса европейской субъектности. Сделав ставку на глухую изоляцию Москвы, Евросоюз оказался вне ключевого переговорного треугольника (Вашингтон — Москва — Киев). Позиция о невозможности для ЕС выступать нейтральным арбитром оформилась ещё в мае 2022 года, когда бывший глава европейской дипломатии Жозеп Боррель исключил союз из числа возможных медиаторов. Весной и летом 2026 года глава дипломатии ЕС Кая Каллас и председатель Евросовета Антониу Кошта почти синхронно подтвердили эту доктрину. По их словам, ЕС находится на стороне Украины, защищает собственные границы, поэтому не может быть беспристрастным.
Киев поддержал этот курс, чтобы ЕС не приходилось размывать санкции ради нейтрального статуса. Однако обратной стороной принципиальности стало то, что Евросоюза нет за столом переговоров и он официально не участвует в выработке условий перемирия. Если ЕС не вернет себе право голоса, то он рискует превратиться в просто «кошелек», который оплачивает украинские счета.
Осознание этой изоляции подтолкнуло европейские столицы к созданию альтернативных коалиций в обход неповоротливых институтов. Буквально на прошлой неделе такой альянс родился в Стамбуле. 23 октября министры иностранных дел Германии, Франции, Великобритании и Италии провели экстренную встречу с коллегами из Турции, Саудовской Аравии, Египта и Пакистана в формате E4–R4. Стороны перешли к прямому согласованию мер по защите судоходства в Черном море и деэскалации на Ближнем Востоке. На этом фоне самостоятельный шаг Хельсинки и Осло выглядит лишь продолжением нового тренда, когда региональные игроки берут кризисный менеджмент в свои руки.
