От NEWSROOM IN: Спустя 35 лет события января 1991 года в Вильнюсе обросли сотнями исторических справок. Но за сухими строчками официальных документов скрываются живые люди, которые той ночью стояли перед танками. В этом материале мы объединили политическую хронику штурма с уникальными, порой пугающе честными свидетельствами очевидцев, собранными нашими журналистами. Это истории о страхе, запахе костров, молитвах в спальных районах и о том, как одна холодная ночь навсегда изменила ДНК литвы.
13 января Литва отмечает 35-ю годовщину трагической и одновременно героической даты, разделившей современную историю страны на «до» и «после». Это не просто день памяти о штурме телецентра; это история о том, как непоколебимая воля народа оказалась сильнее танков, и как ночь кровавого штурма стала рассветом независимости.
Путь к столкновению: Ультиматумы и блокада
Все началось 11 марта 1990 года, когда Литва первой из советских республик бросила вызов властям СССР, провозгласив восстановление независимости. Ответ ЦК КПСС был жестким: от экономической блокады до постоянных военных угроз. В домах исчезало тепло, на заводах — сырье.
В январе 1991 года напряжение достигло апогея. После того как литовское руководство отвергло ультиматум главы Советского Союза Михаила Горбачева о возвращении к Конституции СССР, советские войска начали захват стратегических объектов. 11 января военные захватили Дом печати, были заняты узлы связи в Неменчине, Алитусе и Шяуляе. В тот же день по указке из Москвы был создан просоветский «Комитет национального спасения». В ответ тысячи людей по призову Верховного Совета вышли на улицы, чтобы защитить свое право на свободу.
«Я прекрасно понимал, что если победят Советы, то начнутся новые репрессии. Несмотря на то, что сталинские времена прошли и была перестройка, таких как я — из ссыльных, с клеймом «родственник лесного брата», да еще поддерживающих «Саюдис» — снова выслали бы куда-нибудь на Северный Урал или посадили бы. Я готов был тогда ко всему. Сам я в те дни в Вильнюсе не был. Мы здесь прорабатывали схему, как перекрыть дороги сельхозтехникой, если поедут советские танки… В общем, готовились к самому худшему», — рассказал авторам статьи Юргис Б., житель Шилуте.
Ночь штурма: Когда молчит эфир
В ночь с 12 на 13 января 1991 года две колонны советской бронетехники — десантники 76-й гвардейской дивизии и спецподразделение «Альфа», прибывшее накануне из Москвы, — выдвинулись из военной части в «Северном городке» к парламенту и к телевизионной башне.
Город погрузился в тревожное ожидание. Напряжение стало почти осязаемым. Тогда не было ни Интернета, ни мобильной связи. Телевидение и радио были главными источниками информации. Новостной выпуск вела Эгле Бучелите. Именно она сообщила, что телецентр взят штурмом, идёт стрельба, а потом вещание прервалось…
Тем временем у Вильнюсской телебашни разыгралась трагедия: мирные демонстранты пытались остановить танки голыми руками. В ответ военные применили огнестрельное оружие, танки въехали в толпу. В ту ночь погибли 14 человек, более 140 получили ранения.
«У нас тогда только сын родился, с ним были связаны все мысли и заботы… Только уложила его спать, присела отдохнуть и вдруг слышу грохот такой сильный, неприятный… Я почему-то сразу поняла, что это танки. Мы жили в «фабионках» (район Вильнюса — Фабиёнишкес), а танки ехали по трассе на Каролинишкес. Мы с мужем начали выглядывать в окна, пришли соседи… Мужчины поговорили между собой и пошли к телебашне. Сказали, что если придется, то будут биться с солдатами дубинами. Я и еще несколько женщин остались дома. Через некоторое время прибежала подруга, сказала, что стреляют у башни, есть погибшие. А когда Эгле сказала, что они уже в здании, и передача была остановлена, я начала плакать. Было страшно за мужа, за друзей, с которыми не было никакой связи. Кажется, я тогда впервые в жизни начала молиться», — вспоминает Вирга Б., жительница Вильнюса.
«Живой щит» у Сейма: Песни против пуль
Тем временем у Верховного Совета (ныне Сейм) собрались около 50 тысяч человек. Его обнесли бетонными блоками, превратив их в импровизированную стену свободы. На ней люди вешали карикатуры на советскую диктатуру, плакаты с антисоветскими лозунгами, стихами и молитвами. На улице при сильном морозе люди грелись у костров, пели песни и молились.
Внутри парламента депутаты и защитники приносили присягу на верность Литве, осознавая, что этот рассвет может стать для них последним.
«Я тогда сильно переживал, что меня будут убивать штыком. Думал, что, вот, кровь будет долго течь, кишки наружу. А вдруг выживу, буду инвалидом… Лучше уж из автомата, сразу в голову, чтоб наверняка», — рассказал в 2016 году один из защитников Сейма.
Это был уникальный пример ненасильственного сопротивления. Именно эта невероятная концентрация народной воли заставила бронетехнику остановиться — штурм Сейма так и не состоялся.
Роль Горбачева: Тень ответственности
Особое место в истории этих событий занимает фигура Михаила Горбачева. Несмотря на имидж «реформатора» и лауреата Нобелевской премии мира, именно его политика привела к кровопролитию. Горбачев до последнего настаивал на незаконности литовской независимости и выдвигал ультиматумы, которые послужили сигналом для силовых структур.
Впоследствии Горбачев отрицал свою причастность, утверждая, что узнал о штурме только утром. Однако в Литве эта версия всегда воспринималась с огромным скепсисом. Бывшие бойцы «Альфы» позже упоминали о существовании письменных приказов от его имени.
В 2016 году в Вильнюсском окружном суде на процессе о событиях 13 января 1991 года, первый глава Департамента обороны, позже министр обороны Литвы Аудрюс Буткявичюс заявил: это была операция КГБ, МВД и военных СССР. По его словам, «без ведома Михаила Горбачева договориться о таком плане действий было невозможно».
До конца своей жизни Горбачев избегал ответственности за вильнюсские события, игнорируя повестки литовских прокуроров, которые стремились допросить его по делу о преступлениях против человечности. Для многих литовцев он навсегда остался политиком, который предпочел силу диалогу.
«Второй фронт» и Таллинский демарш
Трагические события в Вильнюсе рикошетом ударила по Кремлю. Пока в Литве опознавали погибших, Москва взорвалась гневом. 13 января сотни тысяч людей вышли на Манежную площадь с пророческим лозунгом: «Сегодня — Литва, завтра — Россия!» Радиоэфиры разрывался от звонков: «Мне стыдно, что я русская», «Людей убивают за желание быть свободными».
Для Михаила Горбачева та ночь стала началом конца его мировой славы. Его помощник Анатолий Черняев с горечью записал в дневнике: «Не думал я, что так бесславно будет заканчиваться… Репутация погублена». Вчерашние сторонники теперь публично называли его «величайшим лжецом», а российские депутаты во главе с Юрием Афанасьевым и Галиной Старовойтовой вели колонны протестующих по улицам Москвы, скандируя: «Позор палачам!»
В этот критический момент Борис Ельцин (на тот момент глава РСФСР) нанес союзному центру решающий политический удар. Его экстренный вылет в Таллин вечером 13 января стал актом открытого неповиновения. Подписав договоры о взаимном признании суверенитета с лидерами Эстонии, Латвии и Литвы и призвав солдат не стрелять в народ, Ельцин лишил армию политического тыла. Это был «второй фронт» Литвы — в те дни свобода Вильнюса защищалась не только у телебашни, но и на многотысячных митингах в раных городах СССР.
Полноценное юридическое признание Литвы Москвой случится лишь в августе 1991-го после провала путча КГЧП, но фундамент этой независимости был заложен в холодные январские дни.
«В 90-м году я работала на заводе Топливной аппаратуры в Вильнюсе. У нас был большой и дружный коллектив. А после штурма телебашни, когда вышли на работу, то в глаза друг другу смотреть не могли. Литовцы не знали, что от нас, русских, ожидать. А мы боялись их. Потом выяснилось, что многие из нашего коллектива, независимо от национальностей, были в ту ночь кто у парламента, кто у телебашни. Наоборот, солдат все проклинали», — вспоминала Ирина Р., ныне жительница Ростова-на-Дону.
Исландский прорыв
Международное сообщество осудило Москву, но особое место в сердцах литовцев заняла Исландия. Она стала первой страной в мире, официально признавшей независимую Литву в феврале 1991 года. Главным инициатором был министр иностранных дел Йон Балдвин Ганнибалссон. В знак благодарности одна из улиц в Старом Вильнюсе названа именем Исландии (Islandijos g.).
Справедливость сквозь десятилетия
Для Литвы Январские события — это не только мемориалы, но и борьба за историческую справедливость. Спустя почти три десятилетия расследований, в 2019 году был вынесен приговор по «Делу 13 января». Более 60 человек — бывших офицеров и политиков СССР — были признаны виновными в преступлениях против человечности. Большинство — заочно, но для литовского народа это стало актом торжества правды над силой.
Сегодня, спустя 35 лет, 13 января в Литве — День защитников свободы. По всей стране зажигаются костры и свечи. Они светят не только в память о 14 героях, чьи жизни оборвались у телебашни, но и как напоминание всему миру: свобода — это не подарок, это выбор, который нужно быть готовым защитить.
Важные истории очевидцев Январский событий 1991 года
Дарюс Бальчюнас, медиаменеджер, основатель сетевого издания NR Baltija — Новый Регион:
«Штурм башни случился не спонтанно. Обстановка накалялась несколько дней. Причиной тому было сразу несколько событий. Во-первых, в начале января резко повысились цены на еду. Было очень много недовольных. До сих помню, как зашел после экзамена (сессия тогда была) в нашу юрфаковсковую столовку и вышел обалдевший. Еще вчера мне трёшки (три рубля — прим. ред.) хватало, чтобы нормально поесть, а сегодня и пятидесяти рублей не хватало. На мои три рубля можно было купить стакан чая и кусок хлеба.
Во-вторых, в те дни по Литве внезапно начали туда-сюда ездить танки, военные машины с вооруженными солдатами, пытаясь оказывать давление на мирных жителей. Потом стало известно, что в Литву прибыли дополнительные военные части из других регионов Совка (СССР — прим. ред.) , среди них и бойцы спецподразделения «Альфа».
В-третьих, в те дни постоянно проходили митинги протеста — одни за СССР, другие — за независимость Литвы. Коллаборантский Комитет национального спасения Литвы такую коммунистическую пропаганду нес, что большинство плевались в их сторону. Мы уже несколько месяцев были независимой страной, а тут какой-то хрен с горы Ермалавичюс (Юозас Ермалавичюс — лидер компартии Литвы, прим. ред.) вдруг заявляет, что власти новой, независимой Литвы — нелегитимны, а он со своим коммунистическим Комитетом — буквально спасет литовцев, вернув их в СССР. К тому же и Горбачев выступил с ультимативным требованием отменить правовые акты, принятые в уже независимой Литве и заявил о восстановлении действия Конституции и законов СССР на территории Литвы.
Конечно, такой расклад мало кому понравился в Литве. Никто не хотел назад в Совок. Кстати, в этот же день, когда Ермалавичюс выступил с заявлением, советские военные брутально захватили Дом печати в Вильнюсе, ретрансляционную вышку в Неменчине (недалеко от Вильнюса, прим. ред.) и многие другие важные объекты, в т. ч. в Каунасе.
Ландсбергис бросил клич — выходить на улицы. И люди начали стекаться к парламенту, сооружать баррикады вокруг здания, чтобы танки не смогли подъехать близко. Я со своими друзьями тоже там был — мы все прошли армию (в СССР был обязательный призыв в армию — прим.ред.), с оружием обращаться могли более, чем хорошо… В общем, мы готовы были воевать. И даже особо не раздумывая, поехали защищать свою Литву, свое будущее, себя.
У нас в Университете все факультеты поделились на группы, которые несли посты у парламента с учетом графика сдачи экзаменов — так, чтобы на баррикадах кто-нибудь был обязательно. Война -войной, а сессию надо было сдавать. Впрочем, преподаватели лояльно относились к студентам. Многие из них сами стояли в защите на баррикадах.
11 января поздно вечером по графику я и еще несколько университетских групп должны были ехать к парламенту. Мы поехали с Камчатки (университетские общежития в Антакальнисе, прим. ред.) на втором троллейбусе. Доехали до перекрестка удиц Оланду-Костюшко и видим, как военные захватывают здание Департамента охраны края (сейчас там посольство Дании, прим. ред.). Вот тут мы едем в троллейбусе, а в нескольких метрах от нас — стрельба, бой… Настроение было отвратительное. Плюс ко всему в те дни было очень холодно. Но народ с парламентских баррикад не расходился, наоборот — всё прибывал и прибывал. Нас тогда спасали костры и горячий чай. Его аромат я запомнил навсегда, он казался невероятно вкусным. Потом появились бутерброды. Кстати, года два назад в одном из выставочных залов на Гедиминаса проходило мероприятие, посвященное 13 января. И там был тот самый ароматный чай и точно такие же бутерброды.
12 января наша смена у парламента закончилась поздно вечером. Мы с друзьями поехали в домой, отогреться и отдохнуть. Только налили чай, как пришел однокурсник и рассказал, что позвонили родственники из Каунаса и сообщил, что возле Вильнюсской телебашни идет стрельба, начались столкновения. Мы включили телевизор, а там Эгле в прямой трансляции говорит, что военные захватили телебашню. Экран погас… Мы помолчали минуту-другую, потом также молча оделись и пошли к парламенту. Была уже ночь, общественный транспорт не ходил. И вот представьте: ночь, холод, а по улице Антакальнё почти молча идут сотни людей. Колонны — до парламента. Мы были готовы ко всему, страха не было.
После телебашни военные брать штурмом парламент уже побоялись. Хотя говорили, что со стороны Жверинаса (район Вильнюса) за мостом танки стояли. К утру стало понятно, что штурма не будет, потом пришла информация, что Горбачев отдал приказ войскам отступить. Мы выстояли.
16 января были похороны погибших у Телебашни, попрощаться с ними на Кафедральную площадь пришли несколько десятков тысяч людей. В ту кровавую ночь погибли 14 человек и сотни -ранены. Плакала вся Литва.
А накануне похорон Невзоров (российский пропагандист, ставший после 2022 года пропагандистом Украины, прим. ред.) которого у нас многие уважали за его «600 секунд», выдал в эфир подлый фильм «Наши» про события, которые случились накануне. Помню, как мы собрались компанией посмотреть, что Невзоров расскажет. От увиденного, извините за грубость, охренели. Его ничем немотивированная подлость и ложь в адрес Литвы и ее защитников, привела нас в бешенство. То, что тогда говорили о Невзорове в Литве, печатать нельзя — сплошная ненормативная лексика. Он пытался своей ложью убить Литву снова и снова, нанося, как маньяк, удары в спину, подло, гаденько, когда еще погибшие у Телецентра не были похоронены, когда раны еще кровоточили. Гори земля у него под ногами!»
Александр Щетинин, журналист, основатель сетевого междунродного издания “Новый регион”, которое одно из первых попало под репрессивный каток путинского режима за поддержку украинского Майдана в 2014 году:
«В Вильнюсе я тогда оказался случайно. Я сам из Новокузнецка, в конце 89-го решил выпускать газету. Все знали, что лучшая печать тогда была в Таллинне. И после новогодних праздников, в 90-м, поехал в Эстонию. Там меня бортанули, но дали наводку на хороших людей в Вильнюсе. Сказали — езжай туда, там тебе помогут. Я и приехал в Литву. Повстречался, с кем надо, и стал в срочном порядке, готовить газету к печати. Должен был сдать макет в типографию, максимум 12 января.
Жил я тогда в гостинице Lietuva, там, собственно, и основал, свою мини-редакцию. Оригинал-макет, буквально, от руки рисовал. То, что в Литве должно что-то произойти нехорошее, я понял, когда увидел танки. Неожиданно был увидеть их в мирном городе, когда войны, вроде бы, никакой нет. Вечер 12-го я был возле парламента, хотя сотрудники гостиницы предупреждали меня, что там может быть небезопасно. Но я же журналист, кто меня остановит! Когда на твоих глазах происходят глобальные исторические события, прятаться в гостинице было глупо.
Вокруг парламента горели костры, лежали бетонные блоки, был забор, колючка, много плакатов и очень много людей. О том, что произошло возле Телебашни, люди возле парламента узнали почти сразу же. Была тревожная, гнетущая обстановка. Я понимал, что в любой момент может начаться стрельба и может случиться всякое. Я пробыл там всю ночь, почти до 7 утра. Когда пошел назад в гостиницу, то столкнулся с парнем. Он заговорил со мной по-литовски, я ответил, что не понимаю его и что я из Новокузнецка. Он посмотрел на меня внимательно, хлопнул рукой по плечу и сказал с горечью: «За что вы так с нами!» И пошел дальше по проспекту.
Спустя много-много лет я встретил этого парня в Екатеринбурге. Обалдел, конечно. Думал, что ошибся, но затем присмотрелся — точно он. Подошел: «Помнишь меня? Вильнюс, 13 января, 7 утра, парламент». Он говорит, что, нет, не помнит. Я рассказал, во что он тогда был одет. Теперь была его очередь удивляться. Вот так и началась наша дружба с Дарюсом».
В ту ночь погибли 14 защитников свободы: Лорета Асанавичюте, Виргиниюс Друскис, Дарюс Гербутавичюс, Роландас Янкаускас, Римантас Юкнявичюс, Альвидас Канялка, Видас Мацюлявичюс, Титас Масюлис, Альвидас Матулка, Аполинарас Юозас Повилайтис, Игнас Шимулёнис, Витаутас Концевичюс, Витаутас Вайткус, Альгимантас Петрас Каволюкас.
