Источник фото: Госдеп США, Фредди Эверетт
Активная фаза Иранской войны официально вроде бы позади, и теперь США вместе со странами Персидского залива пытаются понять, как им вообще дальше жить с Ираном на одной планете и в одном регионе. 25 июня в Бахрейне как раз прошла большая встреча главного американского дипломата Марко Рубио с министрами Бахрейна, Катара, Кувейта, Объединенные Арабскими Эмиратами (ОАЭ), Омана и Саудовской Аравии, где они по сути рисовали контуры этого нового соседства. Чтобы понять их логику, нужно отмотать ситуацию немного назад, к тому, как вообще заключали перемирие.
Версаль и швейцарские договоренности
Источник фото: Tasnimnews, Ici.fr
Исламабадский (базовый) меморандум о взаимопонимании между США и Ираном подписали президент США Дональд Трамп и президент Ирана Масуд Пезешкиан 17 июня 2026 года. Документ был утвержден в дистанционном (электронном) формате. Трамп поставил свою подпись во Франции во время торжественного ужина в Версальском дворце, организованного в рамках саммита G7. Пезешкиан подписал соглашение со стороны Тегерана после того, как документ с подписью американского лидера был направлен иранской стороне. Соглашение из 14 пунктов зафиксировало прекращение военных действий, открытие Ормузского пролива и начало переговоров по иранской ядерной программе
Затем процесс перешел в руки практиков. Вице-президент США Джей Ди Вэнс отправился в Швейцарию, где два дня вел закрытые переговоры с иранской делегацией. Главное, о чем они договорились — создали прямую военную линию связи в Дохе. Теперь американские военные из CENTCOM (Центральное командование Вооруженных сил США) и иранский КСИР могут напрямую контактировать, чтобы избегать случайных столкновений. Заодно запустили таймер на 60 дней для подготовки полноценного мирного договора. На бумаге всё выглядело как хороший и прагматичный старт.
Встреча в Бахрейне: деньги на строгих условиях
И вот мы возвращаемся в Бахрейн, где Марко Рубио и министры стран Залива обсуждают, что делать дальше. Если говорить кратко, то в совместном заявлении говорится примерно следующее: “Мы готовы торговать и пускать инвестиции, но деньги теперь будут на коротком поводке”.
Экономическое сотрудничество с Ираном сделали полностью условным. Здесь главное послание такое: будете соблюдать договоренности, перестанете спонсировать прокси-группировки и заморозите ядерные амбиции — будем работать. Начнете дестабилизировать регион — кран мгновенно перекроют.
Отдельно и очень жестко проговорили судьбу Ормузского пролива: он должен быть открыт для всех, и никто не позволит Тегерану вводить там свои сборы или ставить “шлагбаумы”. Параллельно участники поддержали план возвращения палестинцев в Газу, восстановление Сирии и курс на дипломатическое урегулирование в Ливане.
Реакция Тегерана: свои правила в своем проливе
Иран, разумеется, такой тон не оценил. Их МИД практически сразу выпустил ответное заявление, смысл которого сводился к простому тезису: “Не надо учить нас жить в нашем же регионе”.
Тегеран назвал позицию США и Залива агрессивной и провокационной, а заодно напомнил арабским соседям, что американские военные базы — это не гарантия безопасности, а главная причина всех ближневосточных проблем, и от них пора бы избавляться. Что касается Ормузского пролива, позиция Тегерана осталась железобетонной: это наша акватория, и мы будем регулировать там движение исключительно вместе с Оманом, без указок из Вашингтона.
Что происходит на земле прямо сейчас
А сейчас складывается классический дипломатический парадокс. На высшем уровне — пожали руки, подписали бумаги, создали каналы связи, в Бахрейне прописали экономические правила игры. Но в реальности ракеты всё еще летают.
Иран и его прокси продолжают точечные удары, аргументируя это тем, что Израиль так и не свернул операции в Ливане, а значит, базовые условия перемирия не соблюдаются. Ормузский пролив тоже лихорадит — Международная морская организация ООН (IMO) даже пришлось временно свернуть там спасательные миссии из-за сохраняющихся рисков для судов.
Четыре “слона в комнате”: вопросы без ответов
Глядя на этот хрупкий дипломатический каркас, возникает стойкое ощущение, что за кадром официальных коммюнике остались самые неудобные вопросы. Те самые “четыре слона в комнате”, о которых дипломаты предпочитают помалкивать, но которые в итоге и решат судьбу региона. Если попытаться дать на них хотя бы гипотетические ответы, картина становится еще сложнее и запутаннее
1. А где в этой схеме Израиль? США снимают блокаду с Ирана и обещают инвестиции, но для Иерусалима Иран — это экзистенциальная угроза. Более того, Израиль уже выступил категорически против этого соглашения, назвав его опасным, из-за чего публично нарвался на гневное неудовольствие Вашингтона (что само по себе — колоссальная редкость).
Как это будет работать: Израиль не станет просто наблюдать. Если Иерусалим решит, что сделка развязывает Тегерану руки, мы неизбежно дальше увидим серию самостоятельных израильских спецопераций. В итоге Америке придется тратить не меньше сил на сдерживание своего главного союзника, чем на контроль над своим главным противником.
2. Кто будет “бить по рукам” в Ормузском проливе? Арабы и США сказали: “Мы не позволим вводить сборы”. Иран ответил: “Регулировать будем мы”.
Как это будет работать: Если завтра иранские катера остановят коммерческий танкер, кто конкретно нажмет на курок? Арабские страны вряд ли захотят ввязываться в прямую морскую войну. Вся грязная работа снова ляжет на флот США, но Америка Трампа явно не горит желанием возвращаться к роли ближневосточного шерифа. Скорее всего, нас ждет не открытый бой, а возвращение к “теневой войне” — кибератакам, диверсиям и дипломатическим демаршам.
3. Насколько прочен финансовый поводок, если есть Китай? Вашингтон и Персидский залив грозят лишить Иран инвестиций при плохом поведении. Но главный покупатель иранской нефти в обход всех санкций — это Пекин.
Как это будет работать: Западный экономический шантаж сработает только в одном случае: США договорятся с Китаем о снижении закупок иранской нефти. Если таких гарантий нет, то Тегеран просто проигнорирует арабские ультиматумы, опираясь на китайский кошелек.
4. С кем именно договорились: с президентом или КСИР? Подписавший меморандум президент Пезешкиан — это политик, которому нужно спасать экономику. Но реальная военная власть и контроль над региональными прокси принадлежат Корпусу стражей исламской революции (КСИР).
Вопрос в том, кто реально контролирует рубильник войны со стороны Ирана? Не сорвет ли КСИР сделку своего же президента? Если генералы КСИР решат, что перемирие ослабляет их позиции в регионе, парочка “несогласованных” ракет из Йемена или Ливана может очень быстро похоронить все версальские бумаги.