Евросоюз расширяется. Для него это плохо? Или все-таки хорошо? Выступления еврокомиссара по интеграции ЕС Марты Кос до и после неформальной встречи министров европейских стран, которая состоялась 4 сентября в Ирландии, не внесли ясности в этот вопрос.
Её заявления должны были продемонстрировать уверенность и динамику работы Еврокомиссии по этому вопросу. Однако при ближайшем рассмотрении её речь оказалась полна смысловых противоречий, логических «загогулин» и манипуляций понятиями. Попытка объяснить простым языком, что происходит с расширением Евросоюза, превратилась в иллюстрацию политических лозунгов, из которых трудно что-то понять определенное. NEWSROOM IN разобрал для вас заявления Марты Кос с точки зрения критического анализа.
Подмена результатов интенсивностью процесса
Марта Кос: «Эта осень станет осенью расширения в двух направлениях. Первое, подготовка стран-кандидатов к членству. Второе, то, что мы делаем внутри Европейского союза, чтобы подготовиться к этому. 2026 год уже стал рекордным. В этом году мы сделали больше, чем за любой год за последние 25 лет. И мы можем сделать еще больше. Некоторые страны-кандидаты могут завершить переговоры к концу этого десятилетия».
Что не так с этим утверждением: В реальности ни одна новая страна в ЕС не вступила. «Прогресс» здесь измеряется не фактическим результатом (принятием новых членов), а объемом бюрократической активности — количеством встреч, отчетов, согласований и подготовленных документов. Повышение интенсивности работы аппарата выдается за исторический успех самого процесса.
Кроме того, заявлять о подготовке «в двух направлениях» — значит умалчивать о замкнутом круге:
- Ведь чтобы принять новых членов, ЕС обязан изменить свои внутренние правила (например, отказаться от принципа единогласия при голосовании).
- Чтобы изменить внутренние правила, требуется полное единогласие всех 27 текущих стран-участниц.
- Настоящие реформы блокируются членами союза, и пока нет полной ясности, кто именно и на каких условиях вступает.
Причина и следствие меняются местами: «осень расширения» объявляется неизбежным фактом, хотя ключевые институциональные предусловия даже не начали выполняться.
Защита от авторитаризма через юридический парадокс
Марта Кос: «Сегодня мы обсудим, как подготовить наш Европейский союз к приходу новых государств-членов… Третий пункт будет посвящен обеспечению гарантий. Мы поговорим о том, какие сдержки нового поколения мы могли бы ввести, чтобы гарантировать, что новые государства-члены будут придерживаться принципов демократии и верховенства права после вступления в ЕС и последующие пять, 10, 15 лет».
Что не так с этим утверждением: Идея ввести «сдержки нового поколения», которые заставят новые страны соблюдать демократические нормы через 5–15 лет после вступления, упирается в юридический тупик. Полноправный член ЕС обладает суверенным правом голоса и правом вето. Как только страна вступает в союз, у Еврокомиссии практически исчезают рычаги давления на неё (что уже наглядно демонстрируют прецеденты с Венгрией и Польшей). Ввести механизмы внешнего управления над субъектом, обладающим правом вето — логически нереализуемая задача в рамках текущей структуры ЕС.
Отмена принципа заслуг под новым соусом
Марта Кос: «И четвертый пункт будет посвящен постепенной интеграции. Существует разрыв между геополитической необходимостью и принципом меритократии, и мы должны преодолеть этот разрыв. Принцип меритократии в контексте расширения означает, что это требует времени. Поэтому мы рассмотрим, какие новые способы постепенной интеграции мы должны ввести, чтобы позволить кандидатам более тесно взаимодействовать с ЕС до того, как они станут полноправными членами».
Что не так с этим утверждением: Кос признает наличие «разрыва между геополитической необходимостью и принципом меритократии». Однако принцип меритократии строго означает: страна получает статус и права члена ЕС только после полного выполнения всех критериев и стандартов.
Предлагая «постепенную интеграцию» (предоставление прав, доступа к рынку и фондам до выполнения критериев), Еврокомиссия фактически предлагает отменить меритократию ради геополитической целесообразности. Называть попытку обойти базовое правило «новой формой соблюдения меритократии» — значит маскировать нарушение правил новой терминологией.
Перевод с бюрократического на человеческий
В некоторых странах, например, в Новой Зеландии и Эстонии — уже на законодательном уровне зафиксированы нормы «понятного языка» (Plain Language Act 2022, Language Act). Эти законы прямо обязывают чиновников писать и говорить так, чтобы их сограждане понимали смысл решений с первого раза, а не продирались сквозь словесную эквилибристику.
Глядя на подобные выступления, невольно думаешь, что Еврокомиссии давно пора ввести аналогичное правило. Ведь пока расширение ЕС происходит в основном на бумаге, простым гражданам и странам-кандидатам хотелось бы слышать реальные перспективы, а не расшифровывать очередную порцию бюрократических головоломок.
NEWSROOM IN направил Марте Кос конкретные вопросы, надесь получить ясные ответы :
1. О балансе сил и праве вето
- Как именно Еврокомиссия собирается обходить «вето-игроков»? Переход к голосованию квалифицированным большинством (QMV) вместо единогласия сам по себе требует единогласного одобрения всех 27 стран. Зачем национальным государствам (например, Венгрии, Греции или Нидерландам) добровольно отказываться от главного рычага своего влияния на Брюссель?
- Не приведет ли принятие новых членов без реформы вето к полному параличу внешнеполитического блока ЕС?
2. О институциональной устойчивости
- Как ЕС справится с перераспределением бюджета? Появление новых бедных государств-членов с аграрной экономикой означает, что текущие получатели помощи из фондов сплочения (например, Польша, Португалия, Испания) превратятся в чистых доноров бюджета. Готовы ли они к этому экономически и политически?
- Что конкретно значат «сдержки нового поколения» (safeguards)? Если страна уже получила право голоса в Совете ЕС, юридически невозможно ограничить её суверенитет, не нарушив базовые договоры союза. Каким образом Брюссель планирует избегать создания новых «Венгрий» внутри блока?
3. О «постепенной интеграции» и меритократии
- Не создает ли «постепенная интеграция» категорию стран «второго сорта»? Если страны-кандидаты получают доступ к общему рынку и финансам, но не получают права голоса при принятии решений, не приведет ли это к формированию внутри Европы двухскоростного блока со встроенным отчуждением периферии?
- Каковы четкие критерии (KPIs) этой интеграции? Где проходит грань между «постепенной интеграцией» и бессрочным удержанием стран в «зале ожидания», чтобы не принимать их официально?
4. О геополитических рисках и безопасности
- Как Евросоюз намерен справляться с импортом неурегулированных территориальных и этнических конфликтов (на Балканах или в Восточной Европе) внутри своих границ?
- Как расширение ЕС соотносится с архитектурой безопасности и ролью НАТО? Предоставляет ли ЕС кандидатам реальные гарантии безопасности (статья 42.7 Договора о ЕС) до их полноправного вступления, или интеграция ограничена лишь нормативным регулированием?
