В европейской политике разгорается скандал, в котором современные партийные распри переплелись с рыцарскими традициями и имперским наследием. Глава дома Габсбургов-Лотарингских Карл Габсбург выступил с беспрецедентно жестким заявлением, обвинив часть европейских депутатов в работе на Кремль. Об этом сообщает RFI.
Двойная государственная измена
65-летний потомок последнего императора Австро-Венгрии опубликовал пресс-релиз, в котором прямо назвал фракцию “Патриоты за Европу” (третью по величине силу в Европарламенте) “пятой колонной Москвы”.
По мнению Габсбурга, многие партии внутри этого объединения настолько тесно связаны с Владимиром Путиным, что их деятельность выходит за рамки политической оппозиции. “Они совершают два акта государственной измена — по отношению к собственной стране и по отношению к Европе”, — заявил Карл Габсбург.
Рыцарский демарш в ответ
Удар пришелся по австрийской правой партии FPÖ, которая входит в блок “Патриотов” наряду с “Национальным объединением” Марин Ле Пен и партией ФИДЕС Виктора Орбана. Ответная реакция последовала незамедлительно, причем в весьма необычной форме.
Бывший кандидат в президенты Австрии и видный член FPÖ Норберт Хофер в тот же вечер публично отказался от звания почетного рыцаря Ордена Святого Георгия. Стоит пояснить, что этот христианский рыцарский орден является династическим проектом дома Габсбургов, а сам Карл Габсбург занимает в нем пост великого магистра.
Хофер пояснил, что решение главы дома Габсбургов противоречит “духу взаимного уважения”, что делает его дальнейшее пребывание в рыцарском братстве невозможным.
Тень прошлого и реальность настоящего
Конфликт имеет глубокие корни. Карл Габсбург, который сам был евродепутатом в конце 90-х, представляет традиционную консервативную линию (ÖVP/ЕНП), выступающую за сильный и единый Европейский союз.
С другой стороны — FPÖ, которая в 2016 году подписывала официальное соглашение о сотрудничестве с “Единой Россией”. И хотя в партии подчеркивают, что документ больше не действует, для наследника императорской короны этот факт, похоже, стал клеймом, которое не стирается временем.