Великобритания скоро может стать просто Англией. 14 сентября на саммите «Селтика» в Кардиффе лидеры Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии подписали меморандум о взаимопонимании, официально потребовав от Лондона права на самоопределение. Первые министры трех автономий заявили о завершении эпохи Вестминстера и призвали разработать план конституционного выхода из состава Соединенного Королевства.
Согласовать демарш удалось благодаря уникальному политическому раскладу. Впервые у руля трех регионов одновременно стоят националисты: Джон Суинни в Шотландии, Рин ап Иорверт в Уэльсе и Мишель О’Нил в Северной Ирландии. Их заявления находят отклик у довольно большого процента населения. Согласно последним социологическим опросам, выход из состава Соединенного Королевства прямо сейчас поддерживают 57% жителей Шотландии, 36% граждан Северной Ирландии и 32% населения Уэльса, сообщает The Guardian. В сумме это демонстрирует критический уровень разочарования регионов в политике центрального правительства.
Брексит наоборот: экономика кельтского союза
Заявления о независимости — это, безусловно, красиво, но они, увы, упираются в тотальную финансовую зависимость регионов от Банка Англии и бюджета Соединенного Королевства. Система государственных расходов Великобритании устроена так, что автономии получают из Лондона значительно больше средств (через формулу Барнетта), чем они направляют в виде налогов.
В Шотландии дыра в местном бюджете достигает £19 млрд в год, а на каждого жителя из казны уходит на £2 200 больше, чем в той же Англии. У Уэльса ежегодная нехватка составляет примерно £11 млрд, т.е. у автономии просто нет денег на собственные школы, больницы и дороги. В Северной Ирландии лондонский грант и вовсе перекрывает больше трети всех расходов региона.
Сбросив «оковы Вестминстера», регионы в тот же день потеряют финансовую подушку и защиту Банка Англии. Быстро наладить самостоятельную жизнь не выйдет, и на годы переходного периода перед властями встанет мучительный выбор, что делать с деньгами.
Путей тут ровно три, и каждый — с подвохом. Официально войти в зону евро и получить поддержку ЕЦБ можно только через вступление в ЕС, а это годы переговоров и жесткое требование урезать дефицит бюджета. Можно пойти по пути Черногории и продолжить пользоваться британским фунтом без разрешения. Но тогда Эдинбург или Кардифф не смогут печатать деньги в кризис и потеряют любой контроль над процентными ставками. Наконец, можно напечатать свой собственный «кельтский фунт», но для этого придется с нуля копить гигантские золотовалютные резервы, что гарантированно приведет к скачку инфляции и жесткой экономии.
Вдобавок Лондон явно не заберет с собой весь госдолг Великобритании. По самым скромным оценкам, одной только Шотландии при разводе отпишут порядка £180 млрд обязательств. Занимать деньги на их обслуживание молодым экономикам придется под огромные проценты, потому что международные рынки не верят красивым лозунгам и сразу заложат в кредиты максимальные риски.
Концепция «британскости» больше не привлекает?
NEWSROOM IN напоминает: ранее полномочия по согласованию плебисцитов были закреплены за Лондоном согласно Закону о Шотландии, а на референдуме 2014 года 55% шотландцев предпочли остаться в союзе. Однако сегодня кризис ушел гораздо глубже формальных законов — он разрушает саму концепцию «британскости» (Britishness). Она всегда была не столько этнической традицией, сколько искусственным политическим проектом, державшимся на трех «китах»: имперском величии, общем экономическом благе и внешних институтах объединения (Монархия, Церковь Англии, Парламент, Армия).
Выход из ЕС (Брексит) вскрыл глубокий ценностный раскол. Шотландия и Северная Ирландия голосовали за сохранение членства в ЕС, а Англия — за выход. В итоге интеграционный проект «британскости» превратился в глазах кельтских регионов в насильственное навязывание английского консервативного национализма.
Кроме того, социология показывает, что чем моложе жители Шотландии или Уэльса, тем чаще они идентифицируют себя строго как шотландцы или валлийцы, отдавая «британскости» второстепенное место. Автономия регионов (деволюция 1990-х) сформировала собственные политические институты, медиа и повестку, замешанную на защите местного языка и культуры. И когда кельтские нации окончательно оформят свой суверенитет, Англии придется самой искать собственную идентичность вне рамок имперского прошлого.
