Вопрос о возвращении России в группу ведущих экономически развитых демократий (G7), исключенной из нее в 2014 году, остается одним из предметов разногласий между США и Европой. Европейские лидеры заявляют, что на фоне продолжающейся войны в Украине о возобновлении членства не может быть и речи.
Единодушное “нет” из Европы
Канцлер Германии Фридрих Мерц прямо заявил, что возвращение России в G7 (ранее G8) невозможно из-за отсутствия необходимого консенсуса. “Я не вижу, что у шести нынешних членов G7, в отличие от США, есть готовность вновь принять Россию в этот круг”, — сказал Мерц после саммита G20 в ЮАР.
Схожую позицию ранее высказал и президент Франции Эмманюэль Макрон, подчеркнув, что в настоящее время нет ни условий для восстановления членства России, ни единодушной поддержки такого шага со стороны членов группы (США, Великобритания, Франция, Германия, Италия, Канада, Япония).
Позиция европейских стран и Японии базируется на том, что исключение России в 2014 году произошло в ответ на аннексию Крыма, и до тех пор, пока Россия не прекратит агрессию и не уйдет с оккупированных территорий Украины, говорить о восстановлении ее статуса невозможно.
Голос Дональда Трампа: две точки зрения
Основным двигателем идеи о возвращении России является президент США Дональд Трамп. Его мнение кардинально расходится с консенсусом европейских союзников.
Трамп неоднократно называл исключение России из G8 в 2014 году “ошибкой”. Он утверждал, что если бы Россия оставалась в клубе ведущих демократий, она бы “не развязала смертоносную войну” в Украине.
Трамп также уверял, что президент Владимир Путин “хочет вернуть Россию обратно в группу ведущих экономик мира”.
Европейский фронт в лице Германии и Франции четко обозначил: в нынешних условиях, когда Россия ведет агрессивную войну, консенсуса для ее возвращения в G7 нет. Тем не менее, пункт о приглашении России остается частью “мира” — мощным, но спорным козырем в руках США. Это создает глубокий трансатлантический раскол, в котором безопасность Европы противопоставляется прагматичной, но рискованной, дипломатии Трампа, стремящегося вовлечь Москву в диалог любой ценой.