В Le figaro вышла публикация о том, ГРУ вербовала французского журналиста Ромена Мьелькарека, В течение многих лет журналист Ромен Мелькарек поддерживал контакт с агентом посольства России в Париже.
Как сообщает TG-канал Французская рассылка, Ромен Милькарек — независимый журналист, специализирующийся на вопросах обороны и международных отношениях. Он публикует в изданиях Denoël Les Moujiks увлекательное расследование, полное анекдотов, о работе российских спецслужб во Франции. Автор плетет свою историю вокруг общей нити попытки вербовки ГРУ, российской военной разведкой.
Мьелькарек — специалист по вопросам безопасности. А еще — автор книги “Мужики, или Франция в когтях русских шпионов”. Несмотря на историю, достойную классического шпионского романа, и название с бульварной обложки, “Ле Мужик” — не роман, а журналистское расследование. Результат десяти лет общения с русскими шпионами, с одной стороны, и французской разведкой, желавшей использовать это общение, — с другой.
Почти Ле Карре
Все начинается именно как роман. К молодому журналисту подходит российский дипломат: “Я приехал недавно, мне было бы интересно расширить круг знакомств, лучше понять Францию”.
Ах, эти любезные российские дипломаты! Они и не думают ничего скрывать. Их интересует ваша работа, они приглашают вас в бары и на дорогие обеды. А затем офицер разведки начинает изучать ваше окружение. Ему нужно знать, сколько вы зарабатываете, какие заботы существуют в вашей жизни, есть ли у вас иностранные корни и вообще, что может стать рычагом воздействия.
4 рычага вербовки
“Традиционно используется британский стандарт MICE, объединяющий четыре основных рычага вербовки: деньги, компрометация, эго и идеология. Источник при этом может и не знать, что завербован. Эго-рычаг — самый универсальный. Шла игра на лесть, на восхваление моих аналитических способностей”, — говорит журналист. Мьелькарек вводит понятие “toussovka”. (Сколько же русских слов в последнее время входит во французский!) “Речь идет о проникновении в разные круги путем создания легитимности. Например, наше знакомство состоялось в одной ассоциации, где мы устраивали конференции с военными, дипломатами, исследователями. Он был принят всеми”.
Посредственность русских шпионов поразительна
Значит, если мной вдруг заинтересовался шпион, это лестно, и я — значительная личность?
Не обязательно. “Российские спецслужбы нацелены не только на военно-политические элиты. Российские шпионы, вообще, — не великие Джеймсы Бонды, их посредственность поразительна. А заинтересовать их может любой — молодой исследователь, члены ассоциаций, связанных с памятью и историей, да и просто избиратель”.
Сразу ли Мьелькарек понял, зачем с ним “подружился” российский дипломат?
Об этом ему немедленно сообщили сотрудники французских разведывательных служб DGSI. И дали понять, что заинтересованы в продолжении контактов. Особого риска для себя в разглашении российских методов Мьелькарек не видит: “для них я вряд ли первоочередная цель, и они редко нападают на иностранных граждан”.
Франция — страна, где российские спецслужбы особенно активны
Но если российские спецслужбы работают так грубо, можно ли их просто списать со счета? И достигают ли они своей основной цели — информирования лиц, принимающих политические решения? На этот вопрос Мьелькарек затрудняется дать ответ даже после десяти лет приключений “в этом увлекательном мире”: “Иногда кажется, что в этой сфере ни с одной стороны нет офицеров высокого уровня. А есть просто администрации с обычными проблемами финансирования, человеческих ресурсов и т. д.” Правда, иногда у русских “есть чутье, например, когда они пытались способствовать росту некоторых политических лагерей, таких, как партия Марин Ле Пен или Жан-Люка Меланшона”.
При этом российские спецслужбы годами пользовались определенной безнаказанностью во Франции. “Франция — страна, где российские спецслужбы особенно активны. Во всех крупных операциях, проведенных за последние годы в Европе, прямо или косвенно была задействована французская территория. В какой степени эта безнаказанность — результат интеллектуальной ошибки? Французы проигнорировали предупреждения союзников о российской угрозе, отдав приоритет исламистской опасности. Но с войной это изменилось, — теперь российскую угрозу невозможно отрицать”.